В конце XIX века на Воздвиженке появился необычный особняк. Современники называли дом образцом безвкусия, а мать владельца говорила: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь вся Москва будет знать!». А сейчас это здание называют украшением Москвы.
Эти два здания на Моховой имеют одинаковый номер (№10), потому что до войны это был один дом.
Первая ассоциация, которая связана у москвичей с этой церковью — венчание Александра Пушкина и Натальи Гончаровой. Но история храма Большое Вознесение связана также с именами Потемкина, Шаляпина, Ермоловой.
В этом доме прошли юношеские годы Николая Огарева. А построили его еще в 1820 году для княгини Г.О. Путятиной. Затем дом перешел коллежскому советнику С.Е. Молчанову, после — тайному советнику Н.Н. Салтыкову, чья дочь вышла замуж за князя Я.И. Лобанова-Ростовского.
Это здание всегда было известно в театральных кругах. Еще когда здесь стояла усадьба Зарубиных-Ефремовых, часть дома арендовала «Кантора театральной дирекции по Московскому отделению». Ей на смену пришел «Парадиз».
Это здание так долго находилось в состоянии реставрации, что его труппе едва не пришлось выступать прямо в котловане.
Общины домовых храмов складываются не по территориальному признаку, а по профессиональному. Церковь Святой Татьяны — домовый храм при МГУ. Там крестили профессорских детей, проводили студенческие венчания, отпевали усопших. А до 1917 года студента не допускали к весенней сессии без справки о посещении исповеди в университетском храме.
Многие английские путешественники, посетив Москву, писали о странном впечатлении, которое производила на них эта церковь — они словно попадали не в Москву, а в провинциальный английский городок, так характерна для него была церковь Святого Андрея.
Этот дом из той серии, когда жильцы более известны, чем домовладелец. Здесь в разные годы жили и работали поэты С.А. Есенин и А.Б. Мариенгоф, артисты М.И. Бабанова и Д.Н. Орлов, пианист К.Н. Игумнов, актер А.И. Зражевский.
Во дворце Разумовских до 1917 года располагался Английский клуб. Он славился своими обедами, за что клуб называли «храмом обжорства». Здесь же в «адской комнате» в карты проигрывали целые состояния.